День четвёртый. Китайский. Куда нам без пипы?

21/02/2017 | Газета «Аргументы Недели»

Вечер, как всегда, начался в фойе. Здесь стоят музинструменты спонсора фестиваля фирмы «Ямаха». Народ у нас музыкальный, и одна из зрительниц села за пианино и заиграла тему М.М. Исаева из «Семнадцати мгновений весны». Сразу подумалось о Родине. Как после такого слушать китайское? Но на провокацию всё же не похоже.

Началось с исполнения оркестром Ю. Башмета прелюдии из «Времён Хольберга» композитора Грига. Здесь же на сцене расположился и Китайский оркестр Гонконга. Наши слева, китайцы – справа. Место дирижёра – посредине.

Любая музыка великого норвежца близка русскому уху. Она радостная и величественная одновременно. Это ода северному льду и пламени. Гимн трудной любви высоких широт и семи горных королевств, наполненных ледниками, фьордами и водопадами. От этой музыки душа наполняется восторгом и какой-то северной теплотой, свойственной всем нам, простым русским любителям музыки. Иное дело музыка китайская.

На разогрев – «Песня генерала». Исполняет Оркестр Гонконга. Дирижёр Ян Хуичанг. Как и г-н Башмет, он весь в чёрном. Но его лёгкий сатиновый фрак заметно длиннее сатинового фрака г-на Башмета. Наш всё же лучше и современнее. Тем временем китайские музыканты настраивают инструменты. После нашего Грига им нельзя ударить в грязь лицом. На родине не поймут и накажут юанем – вот и хватают быка за рога: начинают с боя барабанов и звона тарелок. Это вам не Григ. Звучит много смычковых цитр (похожи на наши домры, можно играть смычком и щипать струнки пальцами). Иногда вступают лютни юэцинь, флейты дицзы и арфа кунхоу.Но пока преобладает скрипящий звук двухструнной скрипки эрху и барабана сюаньгу. Скоро маленькие скрипочки освобождаются от ударных и вместе с флейтами переходят в радостный рассказ о буднях генерала. Снова барабаны, маленькие скрипочки всё пронзительнее. Мелодия не просматривается. Это музыкальные иероглифы, где каждая музыкальная фраза символизирует некое действие персонажа. Закроешь глаза, и жизнь генерала разворачивается в нашем воображении.

Следом за «Генералом» слушаем традиционную кантонскую пьесу. Не похоже на «Генерала», поскольку все китайские провинции отличаются друг от друга – как языком, так и музыкой. Связь только через иероглифы. В кантонских напевах меньше скрипа и барабанов. Главные здесь – инструменты, издающие звуки пастушьего рожка и балалайки. Ими музыканты владеют мастерски. Под трель балалайки мелькнёт мысль, что слышишь звуки Родины, России. Очевидное родство наших душ? Но наши музыканты с балалайками не дружат. Разве сыграешь на них Грига?

На очереди вновь русские. И не кто-нибудь, а Пётр Ильич Чайковский. Элегия «Памяти Самарина». За пультом Юрий Башмет. Истерзанная китайской музыкой душа находит успокоение с первых нот. Никаких барабанов. Только слаженный скрипичный строй. И хорошо, но всё равно будущее за китайцами. Они шумны, без затей и с гигантской энергетикой. Мы (если судить по музыке) нервны и рефлексивны. Пугливы и ищем Божьей справедливости. А дождёшься?

Китайцы слушают элегию с интересом и любопытством. Так Владимир Маяковский слушал бы А.С. Пушкина на стройплощадке Днепрогэса. Они станут похожими на нас сегодняшних лет через 200. Когда переживут перестройку и развал Китая. На очереди Концерт для пипы и струнных знаменитого композитора Тан Дуна. Солистка – красавица Бель Шу. Играет на знаменитой китайской пипе. Это разновидность лютни величиной со среднего индюка. Её держат на коленях грифом вверх.

Оба оркестра играют вместе. Наш пытается своими скрипками достичь эффекта китайского струнного звучания. Удаётся хорошо. Посреди общих громов и молний начинает мурлыкать пипа. Играют на ней пальцами. Возможно, с помощью медиатора. И ещё щиплют струны, перебирают по ним пальцами. Похоже на звук челесты, только не слышно стекла. Одни сухожилия.

Пипа, похоже, имеет при себе маленький барабанчик. Солистка частенько бьёт по нему ручками. Увы, нашему уху этот щипковый инструмент очень непривычен. Пока ближе Григ и Чайковский. Но куда же без экзотики? Это «родимое пятно» фестиваля. Г-н Башмет гений. Кроме него китайскую музыку могут играть только китайцы. А он сдюжил. Да и всем нашим музыкантам низкий поклон: так рвать ногтями струны их прекрасных скрипок, имитируя маленькие пипы, это подвиг! Наши даже кричат что-то время от времени на китайском. В финале пипа тихо умолкает под сопровождение скрипок. Они остались целы. Струны не порваны.

На очереди центральное событие вечера. Сюита Александра Чайковского для двух оркестров. Мировая премьера. За пультом Ю. Башмет. Удивительно, но композитору удалось скрестить ежа с ужом. Скрипки и маленькие пипы зазвучали без перекрикивания и визгов. Ты словно на международном базаре в древнем Вавилоне, где неожиданно царят гармония и порядок. Но соединить звучания обоих оркестров надолго не получается. Начинается пикировка русских скрипок с китайскими барабанами. Вдруг неожиданно прекрасный и не скрипящий звук издают маленькие скрипочки. Их подхватывают другие китайские смычковые. Подключаются и скрипки г-на Башмета – вот вам и музыка к балету Стравинского «Петрушка». Вновь супрематизм, как вчера, только музыкальный. Цветные линии звуков перекрещиваются друг с другом, образуют причудливые конфигурации. Постоянно тикают музыкальные часы с ксилофоническими нотками. Мир засыпает. Мистификация маэстро из Китая парализует европейское ухо своей разнонаправленной техникой исполнения. Звуковые вибрации экзотических инструментов погружают в безмятежный сон или «поддают энтузиазма» до желания маршировать по бесконечно длинной площади Тяньаньмэнь, что около императорского дворца в Пекине.

Таково мастерство музыкантов из Китая. Их инструменты, скорее, не рождают звуки, а синтезируют фантасмагорический поток сознания, эфирную волну из далекой, почти астральной страны – Поднебесной. Пробуждается энергия акупунктурных точек. Смычки маленьких китайских скрипочек, словно иглы, проникают в них, порождая пение тибетских чаш и полифонию звуков природы. Выражаясь языком математики, в какой-то момент происходят очищение и обнуление восприятия всего.Но это не конец. Следом – второе отделение концерта.

Вначале родной до слёз Моцарт. Дивертисмент ре мажор. О Моцарте в «АН» написано так много, что просто послушаем. Даже китайская сторона сцены делает это с удовольствием. Но может быть и так, что для китайского уха это чистая какофония. Кто знает, что в ней – китайской голове? И вот вновь китайцы. «Колесо судьбы». В русском языке едва ли найдутся слова, чтобы описать звуки их оркестра. Управлять этим потоком звуков может только дирижер Ян Хуичанг. Скрипочки и барабаны словно висят на кончике его дирижерской палочки – можно сказать, прилипли. Наши музыканты делают вид, что внимательно их слушают. Но перебрасываются словами, кто-то смотрит под ноги, кто-то качает головой, будто осуждает чужую гармонию. Она и вправду бьёт иной раз по мозгам и поселяется в черепной коробке мятущейся в ней обезьяной. Но и она находит наконец выход, после чего раздаются бурные аплодисменты.

Внимание. Вновь Ян Хуичанг. Он отправляет по три китайца в боковые проходы. Ждём стереоэффекта. Так и случается. Словно два кота ночью, начинают подвывать их дудочки. На сцене загадочно звенят металлические треугольники. Сплошной диссонанс. Хмарь в голове. При этом шелест крылышек мотыльков и утренних муравьёв внутри бамбуковой палочки. Над великой Янцзы-матушкой сгущаются сумерки. Плеск крупного карпа в речной воронке. В прибрежных камышах бредёт цапля и слушает, где заквакает лягушка. Это китайская музыка. Над водой летит чёрная птица. Исчезает в тумане. Из него появляется красно-золотой дракон. Мир замирает в восторге. Глаза рыб, птиц, насекомых и деревьев смотрят на его полёт.

Но вот исчезает даже его тень, и жизнь возрождается. Воды желтоводной Янцзы застилает туман. Где-то гнётся под ветром бамбук, и колонковая кисточка мандарина усердно прорисовывает иероглиф. На Янцзы Моцарта не ждут.

Похоже, это поняли и русские музыканты. Они сидят, словно парализованные взглядом и шипением огромного Змея. Красота! Чем ответит Башмет? Игорем Стравинским. С его «Русской песней». Но после энергии великой Янцзы Стравинский выглядит немощным и больным. Но вновь вода. Вернее – «Отражение луны на воде». В названии – всё. Драконов уже нет. Только лёгкая рябь на воде, в которой трепещет отражение луны. Музыкальный инструмент издаёт звук, напоминающий игру смычком на пиле. В голове уже не бешеная обезьяна, а мирные волы, которые тихо месят грязь на рисовом поле.

На сладкое – вновь композитор Тан Дун. Название пьесы «Крадущийся тигр, ускользающий дракон»… Но пора остановиться. О китайской музыке больше сказать нечего. И внимательный слушатель наконец-то откроет для себя секрет китайского искусства. Оно возбуждает не эмоции, как европейская музыка, а воображение. Погружает в сказочный мир природы и фантастических существ. Здесь комар становится драконом, а шелест листьев бамбука в один миг превращается в гул урагана. Где человек не центр Вселенной, а песчинка мироздания.

Китайская музыка об этом. Спасибо маэстро Башмету, что вразумил нас в нашем неведении. Концерт окончен. Идём слушать шелест капель сочинского дождя и высматривать в небе тень дракона. А вдруг?

Газета «Аргументы Недели»
Дата публикации: 21/02/2017
Ссылка на оригинал статьи: http://argumenti.ru/culture/2017/02/523535
Другие публикации из этого раздела